logo
 
?

книга о казино

Интересно было бы пометить как-то, хоть изотопами, что ли, какой-нибудь доллар и проследить, как он движется по миру. Листиком желтым в моей ты постели, – произнеся эту поэтическую тираду, Олег Олегович Майданский, более известный в определенных кругах как просто Майдан, с грустью взглянул на свою ночную подругу. С таким хоть на край света – не страшно и не скучно… Самым же главным предательством оказалось то, что она так и не занялась своим любимым делом, ради которого пошла на все предыдущие.

Как он выходит из-под клише на печатном станке где-то в Америке, едет в банк в бронированной машине, потом выскальзывает из манхэттенского банкомата в карман какого-нибудь клерка, бегущего перекусить в «Макдоналдс», попадает в кассу, переходит в виде сдачи к некоему туристу, потом оказывается вечером в сумочке чернокожей проститутки, перекочевывает в карман ее сутенера, который отдает его где-нибудь в районе Бронкса драг-дилеру за дозу кокаина, а от того бакс через оптовика переходит в кошелек транспортировщика-моряка и всплывает вдруг в далекой Турции, становится собственностью Наташки-челночницы и приезжает в московский обменник, где его перед отъездом за рубеж получает директор московского казино, чтоб оставить на чай служителю туалета на парковке Монте-Карло, куда он заскочил на минуту… Та уже полчаса как проснулась и размышляла в недоумении, что делать дальше. Ругается, правда, много и грязно и жрет как конь, но вроде не буйный, скорее интеллигент с судьбой ломаной-переломанной: надо же, даже стихи какие-то свои юношеские читал вчера. Она была красива и еще молода – стройная, высокая блондинка с короткой стрижкой, серые глаза, крутые бедра и ноги до неба, если закинуть вверх… – касаясь голого плеча и задев при этом своей большой ладонью ее грудь, спросил осипшим голосом Олег. Неужели ее предназначение в жизни – это просто быть женой преуспевающего «нового русского»?

Будить своего «незнакомца в ночи», как в песне Синатры, или ждать его пробуждения? – Наташа, – вздрогнув от прикосновения, робко ответила та. – Олег пошарил свободной рукой по полу и, нащупав сигарету, закурил. Как ей надоели эти «тараканьи бега», где призами – новые дома, машины, престижные школы для отпрысков и тайные друг от дружки походы по лондонским «секонд хендам» – генетическое наследие от своих родительниц, бегавших в свое время, чтоб модно приодеться, по московским комиссионкам.

Она не знала, что ответить, боясь нарваться на что-нибудь неприятное в ответ – мужик ведь поутру разный бывает. Вот и в Англию ее занесло только из-за желания Петра Ильича дать своему – Тамара горько усмехнулась – сыну лучшее образование.

Она и сейчас, лежа в ванне, испытала волнение, памятное ей только с той ночи…

Ей, усвоившей основы актерского мастерства в училище, нетрудно было имитировать то, что она на самом деле испытала только один раз с Сашей, когда они накануне выпускных экзаменов провели сказочную ночь в его комнате в общежитии.

Наказанием за него, а может и за все прочие грехи, было ее полное бесчувствие в постели.

Третье, когда назвала родившегося сына Сашей и клятвенно заверила своего отца, что назвала сына в честь него, а не того парня, ухаживавшего за ней на последнем курсе и сгинувшего в далеком Афганистане после выписки из больницы. Четвертым предательством оказалась долгая жизнь с нелюбимым человеком.

Он много проиграл в карты носатому кавказцу из соседнего номера. От досады пил в ресторане гостиницы, неудачно отыгрался в казино в соседнем корпусе «Измайловской», потом подвернулась она. Тамара плакала тогда, заметив, как погасли глаза любимого, вспыхнувшие было при ее появлении. Второе она совершила уже по отношению к Петру, за флакон «Шанели» упросив врачиху в консультации проставить срок беременности на месяц меньший, якобы чтоб подольше поработать перед декретом…

Краем глаза Олег невольно отметил белый ажурный пояс, белые чулки на резинках. Его, наоборот, насмешила вся эта белиберда – резинки, застежки, узелки. В воспаленной голове они высветились разбитой мозаикой. Почти с содроганием он вспомнил, как задрал ей юбку в лифте и поставил прямо там на колени… Тогда она уехала в Париж на конкурс с номером, который они делали с другим выпускником, Петей Козыревым, а вернувшись, пришла в больницу к Саше, чтоб сообщить ему о своем скором замужестве.

– И она кому-то нужна…» Ему вспомнились обрывки вчерашнего вечера. «Завязать не получается», – невесело констатировал Олег, спустив волосатые ноги на пол. Тамара вспомнила распростертое на больничной койке тело своего любимого, сорвавшегося с трапеции на выпускном показе в училище.

Наташа вернулась с початой, недопитой вчера бутылкой «Джонни Уокера». – Пива нет, – виновато пожала она плечами и налила в стакан толстого богемского стекла приличную дозу. Но тем не менее, спустившись вниз в белом махровом халате, он приобнял ее, неслышно подобравшись сзади. – прикрикнула на мужа Тамара, отстраняясь с банкой томатного соуса. – поинтересовался Петр Ильич, принюхиваясь к аромату подзабытого лакомства. Тебе, живущей нараспашку, как бог на душу положит, никогда не понять, что значит тринадцать лет жить в обмане под гнетом памяти о своем давнем предательстве, которое и теперь заставляет мучиться и сожалеть.